metanymous (metanymous) wrote,
metanymous
metanymous

Categories:

Сергей Губанов: «Альтернативы суверенизации собственности нет, кроме краха России»

http://m.business-gazeta.ru/article/308196
Сергей Губанов: «Альтернативы суверенизации собственности нет, кроме краха России»

Главред журнала «Экономист» о том, при каких условиях в стране возможна неоиндустриализация и почему народ уже нельзя успокоить деньгами

«Ничего более поучительного, чем советский опыт, в мировой истории не существует», — считает известный экономист, профессор Сергей Губанов, который убежден, что экспортно-сырьевой модели роста экономики России больше не будет, а тот рост, который был в последние годы, по большей части чисто инфляционный, дутый. В развернутом интервью «БИЗНЕС Online» он рассуждает о том, в чем ошибаются не только либералы, но и экономисты Хазин и Глазьев, а также почему модель бизнеса КАМАЗа «дофордовская».

Сергей Губанов
©Виталий Белоусов, РИА «Новости»

«КОГДА-ТО КОНКИСТАДОРЫ ВЫМЕНИВАЛИ У ТУЗЕМЦЕВ ЗОЛОТО ЗА СТЕКЛЯШКИ, ТЕПЕРЬ ЖЕ ВАШИНГТОН ОБХОДИТСЯ БЕЗ НИХ»

— Сергей Семенович, ваш журнал «Экономист» еще в начале 2012 года предсказывал, что России грозит рецессия, хотя тогда и цены на нефть были высокими, да и вообще казалось, что все будет хорошо. По вашему мнению, почему же все-таки рецессия началась? Были внешние причины или это только внутрироссийские проблемы?

— Высокая вероятность автономной рецессии в нашей стране (без рецессии в «большой семерке») отмечена в статье, опубликованной в январе 2012 года под названием «Вероятна ли мировая рецессия-2012?». И то было не первое предостережение. Ему предшествовал двухчастный вывод, сделанный мной еще в 2008 - 2009 годах в антикризисном цикле передач Марата Мусина на радиостанции «Говорит Москва». Первая часть состояла в том, что Россия не вернется к высоким темпам экспортно-сырьевого роста. Вторая часть сформулирована более жестко — сырьевого роста у России не будет больше никогда. Обе оценки появились задолго до январской статьи 2012 года. Естественно, для них были свои основания.

— И почему же сырьевого роста не будет никогда? Почему сломалась та модель, которая до этого успешно действовала, на основе которой мы жили?

— Позвольте уточнение: успешно экспортно-сырьевая модель не действовала. Единственное, что она могла дать и давала, — это фиктивный рост ВВП, инфляционный, дутый (в 2003 году я назвал его ростом без развития). Такого рода рост вызван инфляцией нефтедоллара. Бешеного импорта инфляции не видят разве что «спецы» из числа ретролибералов вроде Алексея Кудрина и Евсея Гурвича. Они взялись анализировать факторы роста до кризиса 2008 года, хотя здесь нечего анализировать, ибо единственный и главный фактор указан наукой давно — инфляция нефтедоллара.

Подчеркиваю, речь идет именно о нефтедолларе. Нельзя рассуждать об абстрактном американском долларе, которым оперирует Михаил Хазин, ожидая его краха со дня на день. США устроили систему двух долларов: один — внутренний, для внутреннего хождения, он на 99 процентов электронный, безналичный; второй — внешний, в виде резервной валюты для остального мира. В чем здесь особенность? За покупательную способность внешнего доллара ответственности США не несут и товарных обязательств на себя не принимают. В обмен на «резервный доллар» США готовы предоставлять какие угодно биржевые бумаги (акции и облигации), но только не реальные товары, не технологии, не рабочие места. Товарной массой обеспечивается лишь внутренний доллар.

С помощью внешнего доллара как мировой резервной валюты США утилитарно выкачивают ресурсы из остального мира, обменивая реальное на виртуальное и товарное на бестоварное. Когда-то конкистадоры выменивали у туземцев золото за стекляшки, теперь же Вашингтон обходится без стекляшек — достаточно бумажек. Таким образом нефтедоллар обслуживает неэквивалентный товарообмен, выступая рычагом утверждения мирового господства США, или глобализации по-американски. Система двух долларов чрезвычайно проста, когда она распознана. К сожалению, многие люди, которые воображают крах доллара, зачастую остаются слепцами. Они не видят фундаментальных закономерностей современного экономического мира, не видят того прискорбного факта, что постсоветская Россия сделалась сырьевой колонией империализма доллара. Поэтому наша страна вывозит сейчас товары, а взамен ввозит инфляцию.

— И это значит...

— Это значит, что инфляция нефтедоллара была основным фактором сырьевого роста. Чем больше нефтедолларов выпускается ФРС США и вбрасывается в мировое обращение, тем выше цены на нефть, газ, черные и цветные металлы, зерно, древесину и прочее сырье. В нефтедолларовом выражении объем ВВП России тогда распухает, хотя в физическом почти неизменен. Кривое монетаристское зеркало искажает реальность: кажется, будто национальное богатство прибывает, тогда как на самом деле оно убывает. Действительно, страна остается и без вывезенных ресурсов, и без продуктов их индустриальной переработки, и без производства новых рабочих мест. Национальный промышленный комплекс хиреет, теряя загрузку, занятость и мощности. Внутренний мультипликатор добавленной стоимости падает. Расширяются только деиндустриализация, компрадорская рента, социальное неравенство и социальная деградация — в науке, инфраструктуре, образовании, здравоохранении, культуре, спорте, ЖКХ и т. д.

Достаточно элементарной математической формализации, чтобы понять, что экспортно-сырьевая модель означает не больше, чем игру с нулевой суммой. Почему? Когда на внешнем рынке дорожает сырье, то дорожают и промышленные товары. Кто дороже продает, тот дороже и покупает. Вслед за удорожанием экспорта наступает удорожание импорта. Статистический анализ ясно показывает это, особенно на среднесрочном интервале (5 - 7 лет). По интегралу выходит полностью нулевой баланс: сколько выиграно на экспорте, столько проиграно на импорте. Так и должно быть, ведь инфляция затрагивает обе части уравнения: как экспорт, так и импорт. Мораль проста: экспортно-сырьевая модель не обогащает, а истощает Россию.

Люди с однофакторным мышлением видят одну часть уравнения, упуская вторую. Так, предсказуемой близорукостью страдают ретролибералы. Постановка вопроса о факторах экспортно-сырьевого роста в исполнении фигур типа Алексея Кудрина, Владимира Мау, Алексея Улюкаева, Евсея Гурвича является сугубо идеологической. С точки зрения науки, ретролибералы лишь профанируют истину, ибо интересы России ниже для них, чем интересы олигархически-компрадорского и зарубежного капитала.

Приведу наглядную иллюстрацию дутого, инфляционного характера экспортно-сырьевого роста. В долларовом выражении ВВП России с 2000 по 2008 год увеличился примерно в 7 раз. Представляете: за 9 лет ВВП возрос семикратно — причем в долларах, вроде как реально. Однако по покупательной способности в расчете на душу населения, когда пересчитываем динамику в сопоставимых ценах, получаем прирост всего на 27 процентов — за те же 9 лет.

«НАИВНО РАССЧИТЫВАТЬ НА РАЗВИТИЕ ПРИ ОПОРЕ НА «ЭКОНОМИКУ ТРУБЫ»

— Почему возникла такая диспропорция?

— Потому что вместо развития компрадорская Россия довольствуется нефтедолларовым пузырем: инфляция нефтедоллара надувает его, а дефляция — сдувает. Насос находится не в России, а за океаном. Поэтому экспортно-сырьевая модель заведомо колониальная и вассальная. Она держит Россию на привязи империализма доллара, который и погоняет компрадорским режимом.

То же самое подтверждают и фундаментальные индикаторы, например, количественный и качественный уровень производительных сил. Кстати, нами найдено решение интересной задачи об измерении и сопоставлении производительных сил любых стран — в машинных работниках. Соответствующий показатель можно исчислять достаточно оперативно, ежеквартально и даже ежемесячно.

— Какова оценка по этому показателю?

— Как выясняется, суммарные производительные силы нашей страны до сих пор меньше величины 1990 года, утраченный уровень не восстановлен. Причем в советское время основная масса машинных работников создавалась внутри страны, нашим машиностроительным комплексом, а теперь внушительная их часть импортируется.

Еще один фундаментальный показатель — электроэнергия. Разве увеличился в 7 раз объем генерируемой электроэнергии? Несмотря на попытки уйти от детерминированной зависимости между потребляемой энергией и ВВП (decoupling), сделать этого не удается ни одной стране мира. Когда вводятся «зеленые» источники, то происходит не сокращение энергопотребления, а замещение мощностей в структуре энергобаланса: промышленно развитые страны, продвигаясь по пути новой, цифровой и технотронной индустриализации, уходят от сжигания углеводородов к постнефтяной энергетике. Успехи неоиндустриализации в области электроэнергетики особенно характерны для ведущих европейских стран. Отнюдь не случайно именно на европейском направлении появились жесткие ограничения для экспортно-сырьевой модели и нефтедоллара. Все замыкается здесь.

Что же у нас с объемом производства электроэнергии? Он тоже не восстановлен. Не хватило 25 лет, чтобы выйти на дореформенный, советский уровень. О каком росте реального богатства можно говорить? По сути, о нулевом. Да и наивно было бы рассчитывать на развитие при опоре на сырьевой экспорт, на «экономику трубы».

Наконец, еще факт: если взвесить компоненты 27 процентов прироста покупательной способности, то наибольшая доля получается за счет того, что населения стало меньше, словом — за счет вымирания наших соотечественников.

— Вы хотите сказать, что такие программы демографического стимулирования, как, например, материнский капитал, не работают?

— Статистика продемонстрировала первоначальный эффект по линии рождаемости. Но это мало помогло. В лучшем случае, если смотреть демографические данные, имеем нулевой рост. Скорость вымирания в стране все равно выше естественной. Рождаемость не перекрывает противоестественную смертность.

— Так власти как раз недавно докладывали, что смертность у нас снизилась.

— Она снизилась точно так же, как повысился уровень жизни — главным образом в правительственных реляциях, на бумаге. Чиновникам в радость даже нулевой демографический прирост. Для компрадорского строя недостижимо маячат советские 1 - 1,2 процента роста в год. Советское здравоохранение, как бы его ни критиковали, справлялось со своей задачей, оно позволяло Советскому Союзу быть растущей страной, а не вымирающей. Конечно, социальное здравоохранение действовало в одной упряжке со всей планово-централизованной системой, включая доступность и качество лекарственных препаратов и предметов потребления, сеть общественного питания, школьные и дошкольные учреждения, массовую физкультуру, жесткие продовольственные стандарты — население не травили суррогатами, фальсификатами, синтетическими добавками.

Как видим, анализ по всем ключевым позициям выявляет фиктивность того роста, какой фиксировался до кризиса 2008 - 2009 годов. Бурно нарастал главным образом импорт нефтедолларовой инфляции. По ряду причин для США в то время было выгодно держать «разводненный» нефтедоллар, потому что речь шла о захвате командных высот в странах прежде всего бывшего СССР: Россия, Украина, Казахстан, Средняя Азия. В Прибалтике американский капитал давно уже ходит в безраздельных хозяевах.

— Как же Беларусь?

— Беларусь пока упирается, но стратегически расстановку сил проигрывает, ибо там тоже отсталая, дезинтегрированная и затратная экономическая система, чего, увы, не осознает команда Александра Лукашенко. Плюс лишь в том, что до власти еще не дорвались компрадоры. Даже в Китае американский капитал уже захватил очень приличные позиции. Все это благодаря разводненному, инфляционному нефтедоллару.

Еще важный момент — инфляция или дефляция нефтедоллара полностью зависят от интересов США и абсолютно не зависят от интересов России. Россия никак не может влиять на количество нефтедолларов, которые Штаты решают вбросить в мировой оборот.

«В РАМКАХ КОЛИЧЕСТВЕННОГО СМЯГЧЕНИЯ ФРС США НЕ НАПЕЧАТАЛА НИ ОДНОГО ДОЛЛАРА»

— А что тогда делать России, чтобы не зависеть? Отказаться от нефтедолларов? Не продавать сырье?

— Сначала нужно дополнить аналитическую картинку: какие основания были в 2008 - 2009 годах для категорического вывода, что сырьевого роста у России больше не будет. Назову несколько существенных причин. Первая причина — успехи неоиндустриального, высокотехнологического развития в промышленно развитых странах. Ретролибералы кормят Россию басенками и убогими домыслами о «постиндустриальном обществе», а промышленно развитые страны после кризиса 2001 - 2003 годов совершили дружный разворот к новой индустриализации в инфраструктурных секторах, прежде всего в электроэнергетике. Наиболее выраженным неоиндустриальный поворот был в европейских странах, прежде всего в германоцентричном ядре Евросоюза.

Между прочим, пока еще мало специалистов видят оформление германоцентричного ядра ЕС. Это очень интересное явление, которое удалось зафиксировать благодаря анализу того, каким образом выходили из кризиса 2008 года европейские страны. Исследование привело к неожиданному результату, поскольку выявилась группа стран с идентичными, как под копирку, траекториями антикризисного движения.

— Назовите эти страны. Германия, Австрия...

— Еще Франция, Швейцария, Италия, Бельгия, Дания, Скандинавия, Венгрия, Эстония, а также Польша, Чехия и Словакия. Перед нами феномен, который недооценивается, хотя он ощутимо влияет на наш внешнеторговый оборот. Когда приходится иметь дело с перечисленными странами, то формально двусторонние отношения оказываются в основе трехсторонними, потому что за каждой из них стоит еще Германия. Наблюдается занятная посткризисная новация, и она тоже ответственна за то, что на европейском направлении экспортно-сырьевой вектор компрадорской России стал усыхать.

Но главный фактор — это новая индустриализация в инфраструктурных секторах ЕС. Методичное замещение углеводородной энергетики постнефтяной, рециклинг ресурсов, энергоэффективные технологии влекут кардинальное изменение электробаланса. Исходя из его темпов в 2008 году мы спрогнозировали, что через 5 - 7 лет доля «зеленых» источников в электробалансе ЕС дойдет до 35 процентов. Достигнутый сейчас показатель немногим ниже — 34 процента. Но его вполне достаточно, чтобы гибко маневрировать спросом на нефтегазовое сырье и сбивать цены. В пересчете на нефтяной эквивалент «зеленые технологии» ежегодно экономят ЕС около 170 миллионов тонн нефти, и эта цифра будет только нарастать.

— А как же тогда наш газопровод в Китай?

— Китай — это восточное направление, но там будет не легче, чем на европейском. В любом случае экспортно-сырьевой рост у нас кончился, даже если цены на нефть сегодня подбросит вверх, что пока контрастирует со стратегическими интересами США. Могущественные имперские кланы (а в их составе Джордж Буш, Дик Чейни, Дональд Рамсфелд, Кондолиза Райс), которые за нефтедоллары скупили громадные куски собственности в остальном мире, не хотят, чтобы принадлежащие им куски обесценились. Отсюда нажим, чтобы нефтедоллар оставался сильным. Пока интерес американских собственников не пройдет, они будут оказывать существенное давление в сторону дорогого нефтедоллара и, следовательно, дешевой нефти. Но тут есть еще один интересный аспект.

Как я уже сказал, главный фактор — новая индустриализация в промышленно развитых странах, следствие — постнефтяная энергетика, расширение ее доли. Третий фактор — «новая норма» ФРС США, тоже крайне увлекательное явление. Полагаю, нам удалось разобраться в нем. Как выяснилось, это не просто количественное смягчение, когда ФРС якобы печатала доллары и забрасывала ими американские банки. Такое представление превратно. Я удивлю, наверное, многих, если скажу, что в рамках количественного смягчения ФРС вообще не напечатала ни одного доллара. Поток долларов лился по другим каналам, совсем в другую сторону, с особой целью.

— Это как?

— Проведена масштабная операция по спасению империализма доллара. Под видом количественного смягчения ФРС приняла на свой баланс неликвидные активы крупнейших американских банков, она стала просто мусорным баком банковской системы США. Ничего не печатала ФРС, обошлась записями на электронных счетах по статьям «резервных депозитов». Затем весь долговой хлам в объеме свыше 4,5 триллионов долларов через американскую банковскую систему и «дешевый нефтедоллар» Вашингтон умудрился разверстать на остальной мир, включая Россию. Долларовая разверстка послужила ключевым ходом комбинации, спроектированной ради глобального насаждения толлинговой схемы (когда оборотные средства и выручка принадлежат американским ТНК, а внутри опустошаемой страны остается только зарплата).

Дальнейшее было уже делом техники. «Новая норма» ФРС заставила страны, зависимые от доллара, расплачиваться за долги США своими ресурсами: нефтью, газом, древесиной, металлами, зерном, а главное — собственностью. Остальной мир даже не заметил, как попал в сети глобального долларового толлинга — в чем и состояла истинная цель «новой нормы». Теперь зоны долларизации во многом безвозмездно обогащают США: вывозят туда товарную массу, а обратно ввозят долговые обязательства. В итоге импортируют инфляцию вместо товаров. В толлинге заключена банальная империалистическая схема, которую ретролиберальные умники совершенно не видят, да и не хотят видеть.

«ПРОГРАММА ГЛАЗЬЕВА В КОМПРАДОРСКОЙ СИСТЕМЕ НЕРЕАЛИЗУЕМА, А В СУВЕРЕННОЙ ОТПАДАЕТ»

— Так наша двузначная инфляция оттуда?

— От толлинга и импорта долларовой инфляции. К большому сожалению, близоруко разглядывает картину даже наш хороший экономист Сергей Глазьев. Он считает демонетизацию ВВП происками Центрального банка, но не замечает, как компрадорская собственность и дерегулирование внешней торговли открыли двери для импорта нефтедолларовой инфляции. Поэтому главное — блокировать импорт инфляции.

— И как же мы можем его заблокировать?

— Можем, но сначала надо понять, почему экспортно-сырьевая модель есть модель импорта нефтедолларовой инфляции. Если исходить из точного анализа и общегосударственных интересов, то возможно проектировать действенные контрмеры. Без этого вопрос о том, что и как делать, просто-напросто беспредметен. Тогда реальные решения подменяются словоблудием, пустой говорильней. Нет ничего проще, чем призывать к смене денежно-кредитной политики. Но подобные призывы при всей их популярности исходят из неполноценного анализа ситуации. Полноценным может быть только системный анализ, который доходит до собственности на командные высоты экономики. Когда ЦБ вырывают из компрадорской системы, которая господствует, то направляют по заведомо ложным ориентирам. Получается, что система собственности в целом хороша, а плохо привинчен только отдельно взятый винтик. Нас призывают заниматься частностями и отдельными персонами, вместо того чтобы устранять грозный системный кризис.

— И все-таки как вы оцениваете политику ЦБ по таргетированию инфляции, демонетизации экономики, в чем обвиняет их Глазьев?

— Увы, Сергей Глазьев почему-то не обвиняет в импорте инфляции, который наносит гораздо больший ущерб. Опять же, демонетизация и экономический рост — где здесь причина, а где следствие? Быть может, деиндустриализация и малый объем реального ВВП есть причина демонетизации? Если потеряна масса промышленного капитала, откуда будет монетизация? Добавьте потерю амортизации, долларовый толлинг, офшоризацию экспортной выручки, сужение воспроизводства и товарной массы отечественного производства: откуда же взяться внутренней монетизации? Перед нами системные вопросы. Но они не ставятся. Вот и выходит, что вроде как хлестко критикуют ЦБ, да только критикуют беспредметно. Понятна забота об оборотных средствах предприятий, однако их нехватка — это тоже системное следствие, а не причина. В общем, программа Глазьева в компрадорской системе нереализуема, а в суверенной экономической системе отпадает.

«ПОСТСОВЕТСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ИЗНАЧАЛЬНО БЫЛА БЕСПЕРСПЕКТИВНОЙ»

— Тогда с чего надо начать?

— С понимания системного краха экспортно-сырьевой модели как модели господства компрадорской собственности. Постсоветская экономическая система изначально была бесперспективной. Система, навязанная ретролибералами по указке Вашингтона, оказалась на порядок архаичнее советской. Под флагом рыночных реформ нашу страну привели на путь зависимости и отсталости.

А надо было принципиально иное, надо было выходить на столбовую дорогу прогресса, указываемую законом вертикальной интеграции. Из советской системы, искореженной чередой предыдущих реформ, следовало убрать слабые звенья и дополнить передовые, чтобы сделать ее системой экономических стимулов к повышению качества продукции, снижению издержек, наращиванию товарного выпуска при росте производительности труда. Нам нужна была плановая система межотраслевого взаимодействия.

Реформаторы же, начиная с хрущевских, выхолостили советскую систему, сделали ее затратной и неэффективной. Снижение себестоимости подменили повышением цен, уничтожили всякую заинтересованность в производительности и качестве продукции, переориентировали капитальные вложения на инфляцию вместо НТП, исключили связь зарплаты с конечными результатами, превратили хозрасчет в прикрытие для накопления теневого капитала.

Будучи еще молодыми советскими экономистами, мы критиковали хозрасчетную систему за реакционность и неэффективность куда жестче, чем всякие ретролибералы. Для последних важно было любыми средствами низвергнуть советскую систему, под любым предлогом. Они брали научную критику системы как аргумент для политической контрреволюции. Напротив, мы стремились не разрушать, а созидать, имея в виду сделать советскую систему качественно обновленной, прогрессивной и эффективной, приведенной в соответствие с законом вертикальной интеграции и пригодной для больших исторических свершений.

— Но либералы, о которых вы говорите, пошли и свергли советскую власть.

— Советская власть пала, когда де-факто выродилась в антисоветскую. Нет ничего удивительного, что компрадорская идеология ретролибералов смыкается с асоциальной вообще и антисоветской в особенности. Вместо того чтобы пойти по пути межотраслевой интеграции, они направились по пути дезинтеграции и деиндустриализации.

«ПЕРЕДАТЬ В РУКИ НЫНЕШНЕГО ГОСУДАРСТВА КОМАНДНЫЕ ВЫСОТЫ ЭКОНОМИКИ — ВСЕ РАВНО ЧТО ПЕРЕДАТЬ ИНОСТРАННОМУ КАПИТАЛУ»

— Но почему именно они оказались на коне, а такие, как вы, остались не у дел?

— Это вопрос социальной расстановки сил и способа влияния на умонастроения масс. Политика предполагает вовлечение миллионов людей. А нашими трибунами были научные журналы не с миллионными тиражами. Тем временем носители продажной идеологии без зазрения совести работали за и на иностранные деньги. Поскольку рыночная экономика тождественна продажной и товаром сделалось все, включая ум, честь, совесть, к услугам тех, кто стал рупором продажной идеологии, оказался гигантский капитал. Именно поддержка иностранного и теневого капитала превратила ретролибералов во властителей дум миллионов. Ученые же, не предавшие общегосударственных интересов, но преданные антисоветской властью, оказались без средств влияния на общественное сознание, а порой вообще без средств существования.

С тех пор ситуация не очень изменилась. Но отечественная наука свою социальную функцию выполняет. С середины 1990 годов мы выковывали неоиндустриальный вектор развития России — в противовес «постиндустриальной» ахинее, нелепице рыночного саморегулирования и массе других идеологических мифологем. В борьбе с мракобесными догмами компрадорской идеологии выработана строго научная теория современного развития. Пройдя через горнило горячих дискуссий в академических и университетских центрах страны, она приняла форму неоиндустриальной парадигмы. Это не просто моя разработка, к ней причастно множество моих коллег. По большому счету в неоиндустриальной парадигме воплощен концентрат всего лучшего и передового, что есть в отечественной экономической мысли.

В 2000 - 2006 годах шла еще научная полемика, а в 2016 году, по недавним опросам, свыше 26 процентов населения поддерживают необходимость новой индустриализации. 10 лет назад концепция циркулировала только в академических изданиях и кругах, а сегодня она уже овладела общественным сознанием. Овладела, несмотря на отсутствие ее широкого освещения в СМИ: там больше представлен лепет ретролибералов, которые стращают население новой индустриализацией, будто вслед за тем начнутся сталинизм и тоталитаризм, произойдет возврат к 30-м годам прошлого столетия. Вопреки лживым страшилкам, 26 процентов населения понимают, с чем связана перспектива реального развития нашей страны. Конечно, ученых всегда радует, когда академическая идея перерастает в массовую. Негативный момент состоит в том, что компрадорская экономическая система в принципе непригодна для развертывания высокотехнологичной индустриализации России.

Вы задаете вопрос: что делать? Центробанк трогать? Проще простого было бы перетрясти ЦБ. Но что это даст? Кого бы сегодня ни назначили вместо Эльвиры Набиуллиной, монетарная политика будет той же самой. Если не видеть, что главный источник фонтанирующей инфляции — это ее импорт, то что можно сделать на посту председателя ЦБ? Ничего. Если не понимать, почему, откуда и по каким каналам идет импорт инфляции, то что можно противопоставить ей, как закрыть? Вот о чем идет речь.

— Тогда расскажите, наконец, как остановить импорт инфляции.

— Это возможно исключительно путем смены экономической системы и господствующей формы собственности.

— С чего надо начать?

— Начинать надо с приведения экономической системы в соответствие с приматом суверенных интересов России и законом вертикальной интеграции. Который не допускает извлечения прибыли из добычи сырья и промежуточного производства в целом. Это должна быть экономическая система, которая исключает продажность государства, инфраструктуры, земельной и социальной сферы, образования, здравоохранения, культуры, ЖКХ.

Суверенная экономическая система означает, что суверенитет над командными высотами нашей экономики находится в руках государства, которое защищает наши коренные интересы. Нынешнее же государство является компрадорским и асоциальным, точнее — кланово-компрадорским. Если даже передать в его руки командные высоты экономики, то это все равно что передать их иностранному капиталу.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments